Любые явления нашего мира

Но сегодня наше положение изменилось: перед нами незаметно раз­вернулся новый небосклон, который, в отличие от прежнего, мы «не ви­дим», но который представляет видимыми все нанесенные на него объект. Мы мыслим «явлениями», «вещами» и не замечаем уникальности этой немыслимой никогда прежде в истории чело­вечества ситуации. Мы спокойно можем сегодня сказать — «есть такая штука, как мысль», и нас совершенно не смущает, что высказывание по су­ти «неправильно», что мысль не вещь и тем более не «штука». Формально зная и учитывая все это, мы все равно мыслим обо всем как о «вещах», по­нимая под вещью не нечто физически плотное, но что-то, обладающее умозрительной конкретностью и снабженное известной пользой. Пред­ставление о «пользе» как потенциальной способности удовлетворения по­требности неизбежно прикрепляется к вещам и явлениям мира, когда сам «мир» становится объектом и площадкой научной мысли. Для сравнения нынешнего умосостояния субъекта с индивидом, не обладавшим универсальным способом подступания к «вещам мира», мож­но указать на ситуацию, в которой оказывалась мысль в более ранних со­обществах. Так, Платон описывает как древнегреческий философ Сократ и его друзья пытаются выяснить истину любви. Но рассуждение их затруд­нено — им никак не удается найти приемлемый способ выражения, чтобы заговорить о любви, сделав ее «темой» беседы.

Комментарии запрещены.