Множественность альтернатив

Достаточно вспомнить, предложенных в этой области эллинистическими философскими доктри­нами. Так, эллинизм был означен провозглашенным киниками отказом от социальных устремлений и практиками автаркии (самовластия) как «до­вольства малым» (минимапизации потребностей через возвращение к есте­ственным наслаждениям); стоической проповедью центрирования челове­ческого желания на исполняемых только личным усилием делах и его избавления от стремлений к выгоде, социальному престижу и славе; реали­зованным эпикурейцами возвращением к простоте человеческих желаний, освобождающему существование от тяги к излишествам и восстанавлива­ющему умение радоваться простым вещам — простой пище, телесному здоровью, наличию места и возможности сна, дружескому общению. Но, так или иначе, все античные модели воспитания потребностей должны бы­ли подготовить публичного человека. Даже после распада полисного про­странства, философы, создавая руководства по воспитанию потребностей, были сориентированы на опыт совместного существования все разработ­ки по преобразованию потребностей предназначались, в конечном счете, для укрепления общины друзей, в череде совместных практик по — настоящему хорошо проживающих жизнь. Личностный пафос христиан­ской вести также не привел к индивидуализации потребностей, хотя он яв­лялся достаточным условием для нее. Несомненно, ядром мироощущения средневекового христианина яв­ляется требование индивидуального подвига во имя прославления всевла­стия Господа, но необходимость повторения в пространстве персонального опыта Христовых деяний здесь слита с задачей учреждения и существова­ния особой формы совместной жизни — «общины праведников». Именно поэтому все распространившиеся в Средневековье аскетические практики преобразования потребностей не выделяют индивида, делая его вторым после Бога господином своих желаний, а, напротив, конструируют идеаль­ную форму организации потребностей, которая выступает образцом для всех членов общины.

Комментарии запрещены.