Ночные рубашки

В отличие от современных обычаев, все спали обнаженными, так как до XVI века были практиче­ски не известны». Только в XIII веке феодальные замки перепланируют — ся с учетом отделения спальни от апартаментов для приемов. Но в мо­мент собственного возникновения спальни еще были открыты для здоро­вого коллективизма средневекового человека. «Дело в том, что кровати были рассчитаны на несколько человек, и благородный рыцарь, хозяин дома, побуждаемый братскими чувствами, вполне мог пригласить гостя разделить с ним ложе, а его собственная жена ложилась по другую сторону от него». Спальню как пространство тотального одиночества ее хозяев учредит придворная культура. Именно она создаст плотную завесу вокруг спящего тела, окончательно разрушит цельность старинных феодальных замков, признав необходимым сокрытие от общественного внимания еже­нощное занятие человека. Таким образом, человек приучается к утаиванию одной из самых естественных потребностей — сна. Значимо, что все вышеописанные практики контроля, подавления, маргинализации природных потребностей усваиваются «изнутри» индиви­да — вследствие длительного внешнего надзора за точностью выполнения телесных церемониалов рождается индивид с выдрессированной психикой. В результате глубинного усвоения норм публичного пространства субъект становится зрителем собственных провинностей и таким образом пере­рождается в собственного надзирателя. Именно так Элиас объясняет пре­вращение стыда в константу переживаний европейца Нового времени. От­сюда — вся чопорность реализаций его желаний даже при отсутствии внешнего наблюдения. Итак, благодаря новому витку самодоместикации человек начинает культивировать индивидуализм внутреннего, открыв для себя значимость сокрытия собственного самочувствия. Это событие хорошо иллюстрирует наставление мастера философской эссеистики XVI века М. Монтеня: «Нужно добросовестно играть свою роль, но при этом не забывать, что это всего-навсего роль, которую нам поручили. Маску и внешний облик нельзя делать сущностью, чужое — своим. … Достаточно посыпать мукою лицо, не посыпая ею одновременно и сердце. …Господин мэр и Мишель Мон — тень никогда не были одним и тем же лицом, и между ними всегда проле­гала отчетливо обозначенная граница».

Комментарии запрещены.